Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

из бархатной дремы, всадник обнаружил, что шаман зачем-то вышел под уже стихающий дождь, оставив в шалаше большую часть одежды – и стоит, раскинув руки. Босой и без рубахи, в сплошь набрякших водою ровдужных штанах лишь. Мокрую жилистую спину старика оплетал странный узор тонких темных линий – змеи, звезды, солнца, луны, птицы и звери самого разного вида, все переплетено в каком-то сложном сюжете, так с ходу и не понять.

Сколько шаман так стоял под дождевыми потоками – кто ж его знает! Подивившись причуде старого тайале, парень тихонько выглянул из схрона, с удивлением заметил, что ливень уже практически закончился, а отбушевавший свое гром только тихо, сыто порыкивал, ворочаясь уже по другую сторону горизонта – за море гроза ушла. Тойке носилась, обнюхивая мокрые кусты, то и дело пофыркивая от попадающей в нос воды.

– А, отдохнул? Ну и славно! Сейчас огня разведем, маленько обсохну – да пойдем! – Кайлеви обернулся через плечо, совершенно спокойно и обыденно, будто не он только что изображал изваяние, высеченное из древесного корня. – Умеешь ли после ливня огонь разводить, а, йохтэ?

– Только по рассказам знаю, как. Самому – не доводилось. После легкого дождика – да, а вот так вот – нет, ни разу, – смущенно почесал макушку юноша.

– Ну да то не такая уж хитрая наука, сперва мха из-под лесного подстила добудь. Он в самом нутре всегда сухой остается, вся вода по верху скатывается же.

Под неторопливые наставления деда Амир вполне успешно разложил сперва скромный, а потом и нормальный костер, на котором они даже согрели питья и поджарили хлеба да сала – тот кусочек солонины, что, по горскунской привычке, сунул в котомку собирающемуся в путь товарищу Хакон, сейчас пришелся как нельзя кстати. Потемневшая же от воды лосиная замша-ровдуга, вот диво, сохла близ огня довольно быстро – Амир аж удивился. Но Кайлеви, казалось, вовсе не беспокоили промокшие штаны – выглядел он бодрым и довольным. Сколько вышло, обсох. Потом надел рубаху с кафтаном, закинул на плечи короб, снова мелодично посвистал собаке – и двинулись они дальше.

До дому вообще дошли, не заметив, как: время точно ускорило бег. Пока в одну сторону шли – казалось – далеко, а обратно – как будто за грибами ходили в соседний лесок. Даже то, что во Фрамстааг они вошли уже перед самым закатом, Амира не смутило – все равно казалось, быстро.

Проясневшее к вечеру небо неистово полыхало алым, таким чистым, словно недавний дождь обновил все краски. Первой, конечно, юношу и старика встретила Льюла – за пару дней драконица, вынужденно оставшаяся в поселении (на это была настоятельная просьба шамана) успела соскучиться по своему всаднику. Упала золотой стрелой с неба прямо перед Амиром, потыкалась носом в плечо, радуясь встрече, и сообщила:

– А тебе письмо. Сегодня перед грозой вестник прилетел.

– О, и что, и как?

– Сидит под крышей дома у Хакона, тебя ждет. От обычного стрижа и не отличить со стороны, – усмехнулась драконица. – Экие все же интересные заклинания у наших гаэльских друзей!

Всадник поспешил к дому друга – очень уж интересно было, о чем письмо-то!

Шаман, о чем-то своем покумекав, тенью проскользил следом.

Вестник, кажется, почуял приближение своего адресата – подлетел и упал в ладонь еще с полпути.

Амир прочел наскоро, улыбнулся. Заметил стоящего рядом Кайлеви.

– Дед, помнишь, ты говорил про подсказки и все такое? Как думаешь, то, что мне предлагают съездить поучиться к жрецам Сокрытого… оно может быть этим самым? Снова про это Айду пишет!

– Айду? Это ванхайми-шаманка, дочь ванха-йохтэ там, за горами сидящего? – уточнил шаман

– Ага. Теперь уже точно, говорит, знает, как туда добраться.

– Тогда точно оно. Что за жрецы-то? Что шкуру менять умеют, да ловко делать это и тебя обучить могут?

Амир, потрясенно кивнув, ответил:

– Ага… только вот…

– Имбар, ну ты меня кем почитаешь? Я же тебя со всех сторон видел, как по тропинке в тумане пошел! А догадаться после было и несложно. А что, поезжай. Хорошее дело – ванхайми много чего доброго знают и умеют, а жрецы их, ну, вот эти самые – они вроде меня. Только по-своему шаманят. А так – может, они тебе больше моего помогут да подскажут!

С этими словами шаман развернулся, свистнул собаке и потопал к себе домой.

Амир – тоже направился восвояси. Надо было написать ответ для Айду – на обороте этого же свитка, как она и подробно объяснила.

А еще Айду обещала приехать сама… Попозже, но приехать. Эта новость отдельно очень радовала и грела изнутри, как маленькое солнышко – всадник совершенно точно понимал, что он ужасно соскучился по ней.

Глава 11. Крэссанн-на-Лиа

«Крэссанн-на-Лиа, Каменные Пояса, как это будет на языке Краймора – вот какое название носит зорово святилище». Так Айду говорила – она все-таки приезжала во Фрамстааг, аж на несколько дней, и долго рассказывала всаднику все, что удалось ей узнать о загадочном святилище и о жрецах, поясняла, как добраться, как с ними говорить лучше всего. Сетовала, что не сможет сама туда отбыть с Амиром, упоминала, что не так далеко там их родовой замок, и она слишком давно не виделась с родней, но все равно не сможет, связанная делами. Амиру тоже не очень-то хотелось уезжать – в Нордгарде ему нравилось. Нравилось и то, что рядом с ним сейчас – Айду. Но принцесса собралась снова возвращаться в столицу, а самому Амиру было действительно необходимо прояснить для самого себя эту скользкую историю с оборотнем. На том же и шаман настаивал, Кайлеви – его в дело тоже посвятили, и он посоветовал во всем слушать «ванхаймэ-йарри». Когда Амир попросил перевести это слово, Айду долго хохотала. «Ясная госпожа старшего рода». Кайлеви, как ни странно, не обиделся, поухмылялся в усы, да и все.

Как бы там ни было, а «ясная госпожа» уехала гораздо раньше, чем того хотелось и юному всаднику, и самой Айду. Тянуть с важным делом не стал и Имбар. Они с Льюлой тоже двинулись в путь. Дорога была отмечена на карте заранее – чуть ли не надо всей Гаэлью. Сколь долго бы путь их тянулся, а прибыли. Приземлились на означенной полянке, а там их уже точно ждали. Вышли из-за деревьев, скорее даже – точно выскользнули из-под ветвей, а то и соткались прямо из пятен света и тени под лесной сенью.

Жрецов было трое.

Двое – с посохами, один – только с кинжалом и серпом у пояса. Облачения всех троих были очень похожи: темные лейне, у которых разным был лишь узор вышивки на широких рукавах и вороте, да плащи с нашитыми поверху волчьими шкурами – так, что мех с головы зверя покрывал капюшон. Жрецы казались похожими, как братья – но только покуда они находились рядом. Стоило им разделиться – это впечатление тут же пропадало, и нельзя было поверить, что вот только что мнилось, что они хоть чем-то сходны меж собой.

Поманили за собой, проводив до небольшого, но крепкого дома. Там и выслушали наконец, что путники им собрались сказать. Коротко поприветствовали Амира, как-то очень обыденно, будто встреча их была самым простецким белом, вроде сборов на рыбалку или охоту. Старший из жрецов только рассеяно кивнул в ответ на просьбу всадника в помощи, после двое служителей, молча переглянувшись, ушли.

С Амиром остался один, как ему показалось, самый младший – тот, что без посоха. Он был невысок ростом, в отличие от прочих гаэльцев, тонок станом, и самой главной отличительной чертой его были огромные, и будто непроницаемые глаза – светлые, как у всех «горных», и смотрящие как будто сквозь собеседника.

Лицо у жреца было очень бледное и тонкое, такими же выглядели и кисти рук, вынырнувшие из широких рукавов. Движения его оказались неуловимо-быстрыми и какими-то смазанными. Ни дать ни взять – обрывок тумана под ветром или тень ночная, а не живое существо из плоти и крови.

Жрец откинул назад капюшон с волчьей головой –